Я согласен на медаль

Опубликовано: 20 Июнь 2013. Автор: admin

В черном-черном городе черных Нью-Орлеане черной-черной ночью замотанный в черное спецназ пытается не дать команде медвежатников совершить их черное дело. Медвежатники обретаются в черной машине, слушают Creedens, мило переругивются и готовятся к штурму. Спецназ увлеченно прослушивает их разговоры и нетерпеливо потрясает помповиками. Но вот наступает урочный час — и противодействующие стороны с двух сторон вгрызаются в один и тот же банк. Теоретически в один и тот же. На практике банки совершенно разные и находятся в двух кварталах друг от друга. И пока поиметый спецназ мчится к нужному хранилищу, грабители преспокойно выносят из здания 10 миллионов заокеанских денег, аккуратно ссорятся из-за дворника, спонтанно ранят одного из банды в ногу и вдумчиво бросают главаря с мешком денег на съедение персональному агенту ФБР в пошлой шляпке. Агент съедает главаря, но деньги по-язычески достаются огню.Восемь лет спустя наш медвежатник выходит из застенков и понимает, что жизнь – совсем навоз. Дочь не хочет даже разговаривать, ФБР и бывшие подельники не верят, что денюжка тю-тю. А один из подручных вообще похищает неразговорчивую дочь и требует свою долю. На все про все – 12 часов. Спустя десяток насыщенных событиями эпизодов, золотой дождь и разборку с одноногой собачкой Фортуна начнет ослепительно лыбиться пострадавшей стороне. А та, в свою очередь, — метать ананасы и нежно трогать блондинку. Консенсус достигнут — титры рулят.

«Медальон» (“Stolen”), 2012
Режиссер: Саймон Уэст
Сценарист: Дэвид Гуггенхайм
Оператор: Джим Уитакер
Композитор: Марк Ишам
Продюсеры: Макджи, Рене Бессон
В ролях: Николас Кейдж, Джош Лукас, Дэнни Хьюстон, Малин Акерман, Сэми Гэйл.

Этот фильм крайне рекомендуется к просмотру тем, кто может бесконечно долго смотреть на бегущего Николаса Кейджа. Этих людей с каждым годом становится все меньше, но Ник свое собирает. Тем более, в таких вот «приветах из 90-х», которые сегодня умеет снимать пара-тройка человек на весь мир. Архаичные титры. Музыка из несуществующей части бондианы. Лихой Николас Кейдж, смущенно мнущий в руках что-то уродливо-пушисто-ушастое. Разбитые лица и машины. Саймон Уэст, истошно вопящий: «Мотор!». Не хватает только фразы: «Положи кролика в коробку!» — и была бы полная иллюзия, что это ремейк «Воздушной тюрьмы». Ну, и самого кролика, понятно, не хватает. Но зато в кадре матерится и плющит носы, пожалуй, самая сострадательная одноногая собаченция со времен Харви Дента.

Все остальное – это, конечно, энциклопедия абсолютно всех боевиковых штампов последних 30 лет. Сценарист даже заморачиваться не стал – просто понадергивал сцен, которые встречались в истории кинематографа не более 15 раз и связал их между собой бегающим Кейджем. Дешево и неглупо. Все равно народ такое любит.

Вот первое ограбление, в котором оперативников ставят раком с помощью хрестоматийной игры в наперстки. А вот ссора с кровожадным напарником. Хорошая погоня, снятая, будто по инструкции к пользованию стедикамом. И персональная Фемида в шляпе, за которую убивали еще во времена «Бэкстрит Бойз». И выход из тюрьмы с последующим разладом с дочуркой. И жудошный напарник. И снова погоня, и разборки, и трухлявые перила, и даже Марди-Гра. Все это мы хоть где-то да видели, каждое телодвижение, каждый поворот головы и сюжета. Каждую плюху, прилетающую в неугодную физиономию. Сам Кейдж такое играл чуть более 9000 раз. А ведь есть еще Уиллис, Рурк, Костнер, Сигал, Ван-Дамм и даже Лоренцо Ламас. В общем, идеальный фильм-дежавю. Никто не уйдет, не встретив хотя бы парочку знакомых сцен. У тех, кто старше 15-ти, подобных сцен наковыряется десятка два.

Говорить о какой-то художественной ценности этого фильма, все равно, что об архитектуре танцевать: большинство покрутит пальцем у виска, самые сердобольные «скорую» вызовут. Но отрицать магию, которую Кейдж распространяет одним своим наличием в кадре, тоже очень сложно. Вот он бежит. Вот падает, поднимается, снова падает и снова поднимается. А вот он на равных дерется с одноногим и беспалым инвалидом, приятно огребая от последнего то в репу, то в аппендицит. Все это похоже на какую-то хитрую мантру, которая в письменном виде бесит, но при прочтении засасывает наглухо. Разве не приятно видеть, как 48-летний Кейдж размазывает двух мордоворотов по стенкам лифта? Или как он прыгает с крыши в неизвестность? Или, наконец, как он плавит золотой запас Нью-Орлеана с помощью автогена и разэтакой матери? При всем при этом он умудряется быть любящим и бестолковым отцом и, безусловно, криминальным гением. Ну, и самую малость – стритрейсером. А еще — марафонцем, паркурщиком, хитрецом и грустным дядькой с пугающими залысинами. Подобная концентрация талантов автоматически выносит его за грань добра и зла.

Потому и не надоедает смотреть, как глупые люди его сначала злят, а потом вдруг умирают от множественных микро- и макротравм.

Злись почаще, Ник. У тебя хорошо получается. Ордена за такое не дают, а вот на медальку можешь рассчитывать.

Александр Дудик

Присылайте Ваши заметки на наш адрес vitoldyx@gmail.com

Ваш отзыв

Яндекс.Метрика